84


В. Бояринцев


«История сионизма»[12] не пишет о поддержке Эйн­штейна сионистским движением, а только о его участии в нем: «Среди лидеров немецкого сионизма... был Курт Блуменфельд... благодаря которому сионистское дви­жение получило поддержку таких знаменитых людей, находящихся вне орбиты сионизма, как Альберт Эйн­штейн. Блуменфельд был секретарем немецкой феде­рации с 1909 по 1911 год, позже секретарем всемир­ной организации, а с 1924 года президентом ее не­мецкого филиала».

Насколько Эйнштейн находился «вне орбиты сиониз­ма», будет видно из дальнейшего изложения, но ясно од­но: до поры до времени факт поддержки сионистским дви­жением своего ставленника в науке тщательно скрывался. Но наступил момент, когда надо было платить по счетам, и тогда Эйнштейн стал открыто участвовать в сионистском движении среди его руководителей.

В 1929 году, в Цюрихе, Эйнштейн участвовал в работе сионистского конгресса. В этот период он встретился с Милевой и сыном Эдуардом.

В августе 1929 года состоялось учредительное собра­ние совета Еврейского агентства, создания которого не­сколько лет добивался Вейцман, и только в этом году, за­ручившись поддержкой сионистских организаций США, оно было создано для того, чтобы стать представитель­ным органом всего еврейского народа.

«...Как только лидеры американских евреев одоб­рили сионистское предприятие, дорога к цели была от­крыта. И вместе с Леоном Блюмом, Альбертом Эйн­штейном, Гербером Сэмюэлом, Льюисом Маршаллом, Феликсом Варбургом, Сайрусом Адлером и Ли К. Френ­келем Вейцман появился в президиуме учредительного собрания Еврейского агентства. Было решено, что прези­дентом агентства автоматически является президент Всемирной сионистской организации...»[12] (выделено мной. В.Б.).

Помните вопрос: «Чем пожилой еврей занимается но­чью в постели?» Ответ простой: «Сионизмом».


 


 


К началу сороковых годов относится дискуссия по па­лестинской проблеме Эйнштейна (совместно с историком Эрихом Калером) с видным американским историком Филиппом Хитти. Последний утверждал, что арабы явля­ются потомками древних ханаанян, которые владели этими землями до евреев, что Иерусалим является для них третьим святым городом, по направлению к которому древние ара­бы били поклоны, когда молились. Он также заявлял, что земля эта дана им Аллахом в результате джихада свя­щенной войны.

Эйнштейн с Калером писали, что для арабов Иеруса­лим является только третьим святым городом, а для евре­ев «первым и единственным святым городом, а Пале­стина местом, где разворачивается их первоначальная история, их священная история... Говоря о еврейской Палестине, мы хотим способствовать созданию там убежища, где преследуемые люди смогут найти безо­пасность и мир, а также обрести неоспоримое право жить при тех законах и том порядке, который они сами учредили».

Эйнштейн и Калер соглашались с профессором Хит­ти, что «среди евреев также есть свои твердолобые и свои террористы... Но если какие-либо арабы не по­желают оставаться в еврейском государстве, им будут предоставлены все средства, чтобы перебраться в од­ну из многочисленных и обширных арабских стран».

В обычной, житейской ситуации это означает: «Мне нравится твой дом, и я буду в нем жить. Если же ты «поче­му-то» не согласен, я дам тебе денег, чтобы ты мог убрать­ся вон!» Поэтому совершенно закономерно, что Эйнштейн получил письмо, где его обвиняли в национализме. А как же «отвратительный дух национализма», кото­рый он так ненавидел?

Такая позиция Эйнштейна явилась основой для перехо­да его к предложению о мировом правительстве, с чем он и выступил после Второй мировой войны (в 1947 году), написав открытое письмо в Организацию Объединенных Наций, где призывал к созданию такового.


В. Бояринцев

ЭЙНШТЕЙН И МИРОВОЕ ПРАВИТЕЛЬСТВО

Талмуд учит: «Вы, евреи, только люди остальные же народы не люди; ибо души их берут начало от не­чистого духа...», «Бог без гнева» относится только к евреям; слова же: «Бог гневен» относятся только к не евреям; евреям разрешено притворяться против греш­ников, т.е. против неевреев; «Господь Бог дал евреям власть над имуществом и кровью народов мира»; иму­щество христиан Талмуд считает за «брошенное доб­ро, равно как морской песок, и кто первый захватит, того он и есть действительной собственностью»^ 6].

Не относится ли последняя часть к современной дей­ствительности, имеется в виду приватизация в России?

А из «13 великих основных принципов... веры» следу­ет (см. двенадцатый): Мессия «царь Израиля из дома Давида и от семени Соломона» непременно придет, но срок его прихода неизвестен[17].

Место же тому царю на престоле восстановленного Соломонова храма (Иерусалимского храма), «га это мо­жет произойти и в этом году, и через десять лет, и че­рез тридцать...».

К этому моменту должны быть подготовлены служи­тели коэны, а «каждый коэн, а их среди евреев около двух или трех процентов, каждый коэн и сего­дня точно знает, от кого он произошел три тысячи три­ста лет тому назад!» (р. Элиягу Эссас). И далее: «...фа­милия Каганович, Коган, Каплан, Кац или Каценельсон может говорить с высокой точностью о том, что дед или прадед по отцовской линии был коэном...» «Крат­кая еврейская энциклопедия» дополняет этот список: Каганов, Каганский, Каганер, Коганов, Коганер, Коган-зон.

Но... «на престоле восстановленного Соломонова храма и воссядет «презренный», как Бог, выдавая себя за Бога...»[ 18]. И далее «восстановленный якобы Со­ломонов храм» будет посвящен «мрачному богу еврей­ства  Талмуд   Торы, Шулхан Аруха, Каббалы и


АнтиЭйнштейн         87

чернокнижия волхвов, магов и чародеев, уготовивших путь Апокалипсическому зверю».

Видимо, достаточно полно отношение Эйнштейна к мировому правительству («Word Government») отражено в книге Йоханнеса Виккерта[8], на основании которой и изложим его.

Мировое правительство стало для Эйнштейна «спаси­тельным понятием». Это мировое правительство, создан­ное на законной основе, должно принять на себя ответст­венность за судьбы всех народов. Его ясно сформули­рованная конституция должна быть признана всеми национальными правительствами на добровольной ос­нове.

Мировое правительство должно быть способным улаживать конфликты между народами. А потому оно нуждается в силе, так как даже лучший суд теряет вся­кое значение, если не обладает возможностью осущест­вить наказание. Моральный авторитет уже не может быть средством для поддержания мира. Сила, о ко­торой идет речь, военная, способная действовать мо­бильно, быстрым вмешательством предотвращая вступ­ление в войну какого-либо государства. И ради этого, как полагает Эйнштейн, государства-участники долж­ны быть готовы заплатить определенную цену: подчи­нить свои вооруженные силы наднациональному прави­тельству.

С озабоченностью наблюдал Эйнштейн за работой Организации Объединенных Наций (ООН), которая, каза­лось бы, должна была отвечать его идее, но на деле не смогла оправдать возложенных на нее надежд: «Она до сих пор ограничена лишь пределами международ­ного авторитета, хотя, по моему мнению, давно бы следовало выйти за них».

Эйнштейн в достаточной мере реалистичен, чтобы при­знать, что власть любой международной организа­ции не может выйти за пределы переданных ей кон­ституционных полномочий или же тех полномочий, которые уступили ей отдельные участники. Эйнштейн пытается внести те или иные предложения, как сделать ООН более влиятельной, рассуждает о мерах, которые


В. Бояринцев


могли бы способствовать созданию мирового прави­тельства.

«Советские ученые-физики внимательно следили за его мыслью, предостерегали его, говорили, что он вве­ден в заблуждение, но тем самым как раз выявляли жи­вой импульс его конкретных политических взглядов».

Письмо Эйнштейна в ООН нашло отклик в Советском Союзе «Новое время» опубликовало статью «О неко­торых заблуждениях профессора Эйнштейна», авторами которой были академики СИ. Вавилов, А.Ф. Иоффе, Н.Н. Семенов, А.Н. Фрумкин; в ней, в частности, говори­лось: «...Лозунг национального сверхгосударства при­крывает громко звучащей вывеской мировое господ­ство капиталистических монополий. Ирония судьбы при­вела Эйнштейна к фантастической поддержке планов и устремлений злейших врагов мира и международного сотрудничества...» (выделено мной. в.Б.).

«Эйнштейн видел перспективы мирового прави­тельства в следующем: во-первых, предоставленная мировому правительству возможность распоряжаться всеми вооруженными силами, включая современные виды оружия массового поражения, должна была ис­ключить в будущем вооруженные межнациональные конфликты как таковые. Во-вторых, мировому прави­тельству надлежало не только ограничиваться пробле­мами коллективной безопасности, но и непосредствен­но воспитывать человека и целые народы. Суть в том, что в наше время государство склонно не только накап­ливать горы вооружения для своей защиты, но и песто­вать в своих согражданах постоянное предчувствие вой­ны, держать их как бы в «в боевой готовности». Страх перед внешней опасностью, перед экспансионистски­ми целями возможного противника (который еще не­давно был мирным и добрым соседом) или навязчивая идея превосходства собственной экономической и по­литической системы, национальная заносчивость все это желанные попутчики подобного воспитания. Ориен­тированная на военное превосходство политика нацеле­на на то, чтобы постепенно овладеть всей полнотой нашей общественной жизни, отравить нашу моло-


 


 89

дежь задолго до того, как над нами грянет сама катастрофа.

Таким образом, в содержании национальных воо­руженных сил Эйнштейн видит опасность не только для других народов (гипотетическая возможность нападе­ния), но и для самой нации, которая создает их для сво­ей защиты. Эту опасность нельзя недооценивать: там, где вера во всемогущество физической силы стано­вится главенствующей в политической жизни, сама сила обретает собственную власть и уже давит тех людей, которые хотели ее когда-то использовать в качестве своего оружия» (выделено мной. 6.Б.).

Как видно из сказанного выше, идея создания миро­вого правительства и мирового господства имеет тысяче­летние корни: шИ ты пожрешь все народы, которых Господь, Бог твой, предаст их тебе, и истребит их мощным разрушением».

Безмерна была его ненависть к своей родине Гер­мании, он считал, что все ее жители без исключения не­сут ответственность за уничтожение евреев при Гитлере, что немцы самый жестокий в мире народ (видимо, он был мало информирован об отношении евреев к арабам и не дожил до периода, когда США стали мировым жан­дармом).

Как пишут П. Картер и Р. Хайфилд: «В последние годы жизни он окончательно отвернулся от страны, которая во многих отношениях сделала его тем, кем он стал».

Интересно отношение Эйнштейна к американской атомной бомбардировке Хиросимы. В беседе с репорте­ром Раймондом Свингом он сказал, что атомная война, вероятно, уничтожит только две трети мира и оставит по­сле себя достаточно выживших интеллектуалов и сохра­нившихся книг, чтобы восстановить цивилизацию.

Вот это настоящее проявление человеколюбия в наде­жде, что сам человеколюб и общечеловек остался бы в этой, выжившей, одной третьей части мира!

Может быть, принимая во внимание эти взгляды и пробуждающуюся совесть от присвоения чужих научных


90  В.  Бояринцев

достижений, Эйнштейн и распорядился, чтобы после его смерти пепел был развеян по ветру.

В соответствии с завещанием Э. Дюкас и О. Натан пре­вратились в хранителей его репутации, так как получили право распоряжаться всем, что он написал. В дальнейшем это право должно было перейти к Еврейскому университе­ту в Иерусалиме.

Права распоряжаться письмами отца не имели даже его дети.

ЭЙНШТЕЙН И СЛУЖБЫ БЕЗОПАСНОСТИ

Интересная деталь издатель книги П. Картера и Р. Хайфилда на русском языке пишет, что к моменту ее сдачи в типографию появились документальные факты со­трудничества Эйнштейна с советской разведкой (по жен­ской линии), хотя он и не имел никакого отношения к воен­ным разработкам: «Генерал-лейтенант НКВД П.А. Су-доплатов в своей книге «Спецоперации. Лубянка и Кремль. 19301950 годы»[ 19] пишет: «Жена известно­го скульптора Коненкова, наш проверенный агент, дей­ствовавшая под руководством Лизы Зарубиной, сбли­зилась с крупнейшими физиками Оппенгеймером и Эйнштейном в Принстоне. Она сумела очаровать бли­жайшее окружение Оппенгеймера...»

Это была «Маргарита Ивановна Воронцова-Коненко­ва, красивая и статная женщина, служившая моделью для работ своего мужа, знаменитого скульптора, в том числе и для одного из лучших его произведений «Обнажен­ная фигура в рост» (И. Дамаскин. «Разведчицы и шпион­ки»)^].

Коненковы жили в США в качестве эмигрантов более двадцати лет и осенью 1945 года вернулись в СССР, где скульптор получил различные звания и награды; он умер в 1971 году в возрасте 97 лет. Маргарита была на 24 года моложе мужа; во время войны она была исполнительным секретарем американского общества помощи России.


В 1945 году Маргарите было 45 лет, Эйнштейну 66, а Коненкову 69.

Отметим, что первым мужем Зарубиной (Елизаветы Юльевны Горской) был террорист Блюмкин, застреливший в Москве в 1918 году немецкого посла графа Мирбаха. В 1929 году Лиза Горская сменила фамилию, став женой знаменитого впоследствии разведчика Василия Зарубина (в американский период работы Лизы Зарубиной у нее на связи находилось двадцать два агента).

«Слово «сблизилась» приобрело двусмысленный оттенок летом 1998 года, когда в Нью-Йорке для уча­стия в аукционе «Сотби» были выставлены письма, ко­торые великий ученый адресовал в 19451946 годах своей возлюбленной Маргарите Коненковой. Эйн­штейн насмешливо, трогательно и доверчиво повест­вует в них о событиях повседневной жизни и о своей негасимой любви к Маргарите.

«Только что сам вымыл себе голову, но без особо­го успеха. У меня нет твоей сноровки и аккуратно­сти, пишет он 27 ноября 1945 года. Но как мне все здесь напоминает о тебе: Альмарово одеяло, словари, та замечательная трубка, которую мы считали пропав­шей, и все другие мелочи в моей келье. Ну и, конечно, осиротевшее гнездышко...» («Альмарами» сокра­щенно от Альберт и Маргарита они называли общие для них вещи)».

Эйнштейн знал Маргариту по меньшей мере десять лет до того времени, к которому относится сохранившая­ся переписка. Неизвестно, сколько лет они были любов­никами, но, очевидно, к моменту разлуки поздним летом 1945 года их отношения оставались самыми страстными.

В 1935 году Коненков получил заказ на бронзовый бюст Эйнштейна, который он и выполнил (бюст находится в Принстоне), но еще раньше Маргарита познакомилась с приемной дочерью Эйнштейна Марго, которая вышла за­муж за русского журналиста при советском посольстве Дмитрия Марьянова, Марго и Маргарита стали близкими подругами.

При этом Маргарите приходилось постоянно лавиро­вать между Эйнштейном, Коненковым и контролирую-


В. Бояринцев

щим ее офицером НКВД Пастельняком, которого она по­знакомила с Эйнштейном в качестве вице-консула Павла Михайлова. Она играла три труднейшие роли одновремен­но жены, любовницы и шпионки. Но у Маргариты уже был кое-какой опыт: семейное предание сохранило па­мять о любовных романах ее с Сергеем Рахманиновым и Борисом Шаляпиным.

Маргарита при первой же встрече произвела на Эйн­штейна «незабываемое впечатление, оставшееся у него на всю жизнь. Он посвящал ей свои стихи, писал пись­ма даже тогда, когда Коненковы вернулись в Совет­ский Союз в 1945 году»[20].

Голливуд заинтересовался этой историей и обещал выпустить к 120-летию Эйнштейна в 1999 году полномет­ражную шпионскую мелодраму, но до сих пор ничего не слышно о подобном фильме. Видимо, хранители репута­ции Эйнштейна не позволили открыть для общественности еще одну неприятную (с точки зрения идеализации об­раза гения всех времен и одного народа) черту.

В книге же П. Судоплатова рассказывается также, что П. Капица в 1946 году обратился к Эйнштейну с предло­жением приехать в СССР для работы в области физики. Это вызвало переполох в спецслужбах США и в амери­канском посольстве в Москве. ФБР стало активно разра­батывать Эйнштейна, считая его связанным какими-то не­гласными договоренностями с Капицей.

Но, по-видимому, американские спецслужбы яснее представляли себе нулевое значение гения всех времен и одного народа в осуществлении атомных проектов и его роль в развитии науки, чем физик П. Капица. И для Эйн­штейна эта «разработка» не имела никаких отрицатель­ных последствий.

КАК ПОЯВИЛАСЬ ТЕОРИЯ ОТНОСИТЕЛЬНОСТИ?

Академик А.Ю. Ишлинский[21], говоря о механике ньютоновой, релятивистской и квантовой, отмечал:

Механика Галилея Ньютона с более чем доста­точной точностью описывает в практически необходимых


                               93

случаях, за малыми исключениями, движение реальных тел в природе и технике;

   законы механики теории относительности с боль­
шой
точностью обращаются в законы классической меха­
ники, если скорости тел невелики по сравнению со скоро­
стью
света;

   квантовая природа вещества также может в неко­
торых
случаях допускать в телах такие движения, кото­
рые не согласуются с классической механикой.

Сенсационные открытия в физике в конце XIX века вы­звали в самых различных кругах общества живейший инте­рес к собственно научным проблемам, поэтому общена­учные книги Пуанкаре и Оствальда оказывали значитель­ное влияние на общественно-научный климат.

В 1902 году Пуанкаре выпустил книгу «Наука и гипоте­за»; тираж 6 тысяч экземпляров, через несколько дней она была распродана. В своем докладе на Международ­ном конгрессе в США в 1904 году Пуанкаре говорил о кризисе в физике, но он говорил и о неизбежности сохра­нения общих принципов для нового теоретического по­строения.

В серии статей 1895 года Пуанкаре приходит к важно­му заключению, что принцип относительности строго вы­полняется для оптических и электромагнитных явлений. В самом конце века были уже найдены новые преобразо­вания пространственно-временных координат, составляю­щие основу будущей физической теории. Пуанкаре ус­мотрел у Лоренца в этих преобразованиях начало новой механики сверхвысоких скоростей и тут же подключился к дальнейшей разработке новой теории.

В 1905 году в сентябрьском номере немецкого жур­нала «Анналы физики» появилась статья, написанная мо­лодым экспертом швейцарского патентного бюро в Бер­не Альбертом Эйнштейном. В ней излагалась теория от­носительности, решавшая проблему электродинамики движущихся тел.

Изложение материала велось молодым автором в довольно необычной для научных публикаций манере: без указания идей и результатов, заимствованных из дру­гих исследований, без сопоставления полученных выводов


94  В.Бояринцев

с итогами более ранних попыток решения той же про­блемы.

Статья не содержала ни одной литературной ссылки, при чтении ее создавалось впечатление о полной ориги­нальности как постановки, так и решения задачи, о перво-открытии всех изложенных там результатов.

« Только путем сопоставления фактически исполь­зованных в этой работе положений с ранее опублико­ванными статьями на данную тему можно установить несомненную связь развиваемых автором идей с высказываниями предшественников, и в первую оче­редь с идеями, опубликованными за несколько лет до этого Пуанкаре»[22], [23].

Эйнштейн в 1955 году так ответил на вопрос о незави­симости его открытия от работ Лоренца и Пуанкаре: «Я был знаком с фундаментальной работой Лоренца, вышедшей в 1895 г., но позднейшей работы и свя­занного с ней исследования Пуанкаре не знал. В этом смысле моя работа была самостоятельной, новое в ней со­стояло в следующем. Лоренцевы преобразования вы­водились здесь не из электродинамики, а из общих соображений...» (выделено мной. В.Б.).

Здесь позвольте не поверить нобелевскому лауреату. Во-первых, любой ученый, занимающийся какой-то про­блемой, обязательно изучает всю литературу по этому вопросу. Во-вторых, любой человек, просто интересую­щийся физикой, был в курсе положения дел в ней в тот пе­риод. В-третьих, работая в патентном бюро, Эйнштейн вполне мог быть в курсе теоретических разработок в физи­ке. В-четвертых, когда говорится, что соотношение полу­чено «из общих соображений» или «методом подбора», то это наводит на мысль, что оно просто списано у челове­ка, который, зная математику, это соотношение вывел.

Интересная деталь: не сохранилось никаких черно­виков первых работ Эйнштейна. «Еще более интересная деталь: рецензию на первую статью Эйнштейна писал Пуанкаре. Рецензия Пуанкаре это единственный ма­териал в истории журнала «Анналы физики», который не сохранился в архивах журнала. Кому-то очень нуж­но было скрыть, что же писал в рецензии Пуанкаре и


95


как он исправил присланный ему экземпляр статьи» (академик РАН В.Ф.Журавлев).

И еще одна интересная деталь: в 1904 году из­вестный математик Фердинанд Линдеманн писал: «Я про­извел вывод электрических явлений, которые пред­ставляют собой важнейшие результаты электродина­мики и магнетизма, из оптических; я надеюсь в скором времени опубликовать результаты этих исследований».

Однако последующие его публикации не со­держали таких результатов, вместо этого в 1905 го­ду у редактора *Der Physic» оказалась статья на эту тему никому не известного патентоведа Альберта Эйнштейна.

Рено де ля Тай[24] в статье «Релятивизм Пуанкаре предшествовал эйнштейновскому» написал: «... 26 сен­тября 1905 года «Annalen der Physic» (БерлинЛейп­циг) публикуют статью Альберта Эйнштейна, озаглав­ленную «К электродинамике движущихся тел». Руко­пись, подписанная Эйнштейном и его женой Милевой Марич, была получена редакцией 30 июня 1905 года, то есть более трех недель спустя после за­метки Пуанкаре. Эта рукопись была немедленно унич­тожена после ее публикации...[25]

В его статье можно найти то, о чем в течение деся­ти лет Пуанкаре дискутировал с Лоренцем и что уже неоднократно публиковалось: ненужность эфира, аб­солютного пространства и абсолютного времени, ус­ловность понятия одновременности, принцип относи­тельности, постоянство скорости света, синхронизация часов световыми сигналами, преобразования Лоренца, инвариантность уравнений Максвелла и так далее. К уже известному Эйнштейн добавил формулы релятивистско­го эффекта Доплера и аберрации, которые немедлен­но вытекают из преобразований Лоренца.

Таким образом, независимый исследователь, никогда ничего не публиковавший по обсуждаемо­му вопросу прежде, якобы переоткрыл практиче­ски мгновенно то, что ученые класса Лоренца и Пу­анкаре смогли установить только после десяти лет усилий. Более того, вопреки научной этике в своей


96   В.Бояринцев

статье Эйнштейн не делает никаких ссылок на ра­боты предшественников, что особенно поразило Макса Борна. При этом Эйнштейн, который читал по-французски так же хорошо, как и по-немецки, знал работу Пуанкаре * Наука и гипотеза», а также, без сомнения, и все другие статьи Лоренца и Пуан­каре» (выделено мной. В.Б.).

И опять мнение биографов[2]: «Статьи Эйнштейна, написанные в 1905 году, отнюдь не вызвали бурной реакции в научном мире, напротив, их практически не заметили».

В статье 1906 года Эйнштейн пишет: «Мы показа­ли, что изменение энергии должно соответствовать эк­вивалентному изменению массы на величину, равную изменению энергии, деленному на квадрат скорости света... Несмотря на то что простое формальное рассмотрение, которое должно быть приведено для доказательства этого утверждения, в основном содер­жится в работе Пуанкаре (1900 г.), мы из сообра­жений наглядности не будем основываться на этой работе» (выделено мной. В.Б.). Вопросы есть?

«Что же касается самого Эйнштейна, пишет М.Ков­ров, ограничимся следующим. В конце 1949 г. опуб­ликован анализ Геделя, показавшего, что решения урав­нений общей теории относительности приводят к аб­сурду. Абсурд заключается в возможности человека совершить путешествие в свое прошлое и внести в свое поведение такие изменения, которые несовместимы с его памятью о прошлом...»

Описание процессов, протекающих с большими ско­ростями, можно построить, не прибегая к уравнениям теории относительности. Анализ теории относительно­сти, выполненный главой московской математической школы Н.Н. Лузиным, дал ему основание утверждать, что идеи Эйнштейна относятся скорее к «министерству про­паганды», чем к добросовестной мысли ученого, и что имя Эйнштейна останется забавным казусом в истории науки...».

И, наконец, возникает вопрос: если Лоренцевы пре­образования были получены из общих соображений,


 97


то они и должны оставаться преобразованиями Лоренца, не так ли?

Поэтому следует остановиться на том, что же все-та­ки сделали Лоренц и Пуанкаре, предварительно оценив основные допущения, принятые Эйнштейном.

ОСНОВНЫЕ ДОПУЩЕНИЯ ТОРЫ ЭЙНШТЕЙНА

«Слово «тора» на иврите означает «учение», «тео­рия», «концепция». Например, можно сказать «тора Эйнштейна», то есть «теория Эйнштейна». Но если сло­во не переводится и пишется с заглавной буквы (Тора), то это означает, что речь идет об исходящем от Бога знании»[26].

Исходящие от человека знания содержались в сен­тябрьской (1905 года) статье Эйнштейна и в части постанов­ки задачи о теории, удовлетворяющей принципу относи­тельности, совпадали с работами Лоренца и Пуанка­ре. «Разница состояла лишь в том, что Лоренц указывает источник такой постановки одно из ранних выступ­лений Пуанкаре по этому вопросу, а Эйнштейн дает обоснование принципа относительности без всякой ссылки на первоисточник»[Ъ] (выделено мной. В.Б.).

Геометрическая иллюстрация (по замечанию ака­демика РАН В.Ф. Журавлева) теории относительности была дана в работах немецкого математика Минковского (1907 год, доклад «Принцип относительности»), но он ни в одной своей статье не отметил выдающихся результа­тов Пуанкаре в развитии математического аппарата тео­рии относительности и не упомянул предложенную им идею четырехмерного представления этой теории. В то же время в ряде вопросов Пуанкаре здесь опередил и Минковского.

Пуанкаре («К динамике электрона») первым вводит мнимую координату времени и толкует преобразование Лоренца как поворот в пространстве четырех измерений. Здесь он также дает свою знаменитую теорему о сложе­нии скоростей.

4 — 1530 Бояриицев


98    В. Бояринцев

Минковский в своей статье «Пространство и время» дважды ссылается на Пуанкаре, один раз как на автора, давшего определенной группе преобразований знамени­тое название «преобразований Лоренца», а затем упоми­ная о даваемом Пуанкаре согласовании теории тяготения с постулатом относительности.

Но Минковский писал: «То обстоятельство, что по­стулат относительности является не искусственной ги­потезой, но новым пониманием времени, к которому нас вынуждают явления природы, до настоящего вре­мени в наиболее резкой форме показано Эйнштей­ном».

Это что, оценка популяризаторской роли Эйнштейна?

Чисто четырехмерный мир называли миром Минков-ского (но никак не Эйнштейна), хотя справедливо было бы говорить о мире Пуанкаре Минковского. Несколько слов о Минковском: Герман Минковский родился в 1864 году в местечке Алексоты Минской губернии и еще в дет­стве переехал в Германию, где закончил среднюю школу и университет. Выше уже упоминалось, что он препода­вал математику в политехникуме, где с этим предметом не желал знакомиться Эйнштейн.

Затем Минковский занимал кафедру в Геттингенском университете, был в большой дружбе с Гильбертом, чем, видимо, и объясняется тот факт, что Гильберт «уступил» Эйнштейну полученные им соотношения. Минковский умер в возрасте 44 лет.

Зоммерфельд в примечании к статье Минковского «Пространство и время» отмечает: «Релятивистская фор­ма ньютоновского закона, данная Минковским, оказы­вается для частного, отмеченного в тексте случая исче­зающего ускорения, частным случаем более общей формы, предложенной Пуанкаре...»

Статья Пуанкаре почти на 3 года опередила работу Минковского. Но эта статья фактически осталась незаме­ченной, тогда как статьи Эйнштейна и Минковского при­влекли к себе внимание, первая в 19051906 годах, вто­рая в 19081909 годах.

Причина этого любопытного обстоятельства, не имеющего аналогов в современной физике, не мо-


жет заключаться только в малой известности и распро­страненности среди физиков знаменитого математиче­ского журнала, где была напечатана статья Пуанкаре.

Для большинства физиков был непривычен строгий математический язык Пуанкаре; эта работа на первых по­рах могла показаться рядом до некоторой степени чисто формальных, математических преобразований. Статья Эйнштейна сразу указывала на вытекающую из вновь от­крытых закономерностей (Лоренцем и Пуанкаре) необ­ходимость пересмотреть наши основные физические представления о пространстве и времени.

Стиль работы Пуанкаре был строго теоретический, а Эйнштейн начал строить свою статью с рассмотрения мыслимых экспериментов об измерении пространства и времени.

То есть, не ссылаясь на работы Лоренца и Пуанкаре, не упоминая опубликованные в течение десяти лет ре­зультаты, предшествующие своей статье, молодой патен­товед выступил как ловкий популяризатор чужих идей, что не давало ему морального права считать и рек­ламировать себя как создателя теории относительно­сти.

«Пуанкаре не мог не знать о попытках немецких ав­торов представить развитие Эйнштейном и Минков-ским пространственно-временного аспекта теории Ло­ренца как создание новой физической теории. Но, ви­димо, такие притязания немецкой науки представлялись ему настолько необоснованными, что он не считал нужным делать специальные заявления по этому по­воду».

Поведение Лоренца выглядело «весьма странным потворствованием развернувшейся тогда кампании, тенденциозно приписывающей одному Эйнштейну результаты коллективного труда нескольких выдаю­щихся ученых... »[23].

Может быть, это было связано с тем, что Лоренц раз­решил использовать свое имя для организации частного фонда со сбором пожертвований? «Это мероприятие, не имеющее прецедента, говорит о появлении в околона­учной среде весьма деловых людей, организаторским


В.Бояринцев

действиям которых не сумел противостоять великий ученый».

И еще одна интересная деталь в 1912 году Лоренц оставил специально созданную для него кафедру теоре­тической физики, передав ее Паулю Эренфесту (самому близкому Эйнштейну европейскому физику, общение с которым у него продолжалось двадцать лет).

Следует отметить, что во время пребывания во Фран­ции в 1922 году Эйнштейн не смог выступить во Француз­ской академии наук. «Здесь для многих имя Эйнштейна было одиозным он был сторонником свободы, мира, социального прогресса»[Ъ]. Видимо, во Французской академии наук собрались одни националисты и антисеми­ты и, вообще, будущие фашисты.

Скорее можно предположить, что французским ака­демикам хорошо была известна роль Лоренца и Пуанкаре в создании теории относительности и роль Эйнштейна и связанных с ним «сторонников свободы» в монополизации этой теории. Вспомним, что в своем выступлении 1911 го­да в Лондонском университете Пуанкаре по-прежнему связывал происшедший переворот в физике только с именем Лоренца, совсем не упоминая Эйнштейна.

В 1915 году Эйнштейн опубликовал общую теорию относительности. В специальной теории относительно­сти (1905 г.) по-новому трактуются такие понятия, как пространство, время, масса; не существует абсолютных пространства, времени и массы; они относительны, то есть могут изменяться в зависимости от системы отсчета. Общая теория относительности по существу является тео­рией тяготения.

В 1826 году Н.И. Лобачевский доказал, что может су­ществовать иная, неевклидова геометрия, отказывающая­ся от постулата параллельных линий.

В геометрии Н.И. Лобачевского через точку, взятую вне прямой, можно провести бесчисленное множество прямых, не пересекающихся с данной. Фактически общая теория относительности это попытка- дать физическое объяснение четырехмерной геометрии.

В работе[3]: «Идея физической реальности неко­торой новой, нетрадиционной, может быть парадок-


сальной, может быть неевклидовой, геометрии появи­лась у Лобачевского, Гаусса и Римана. Но она не стала физической теорией...» (выделено мной. В.Б.). Специальная теория относительности базируется на следующих основных положениях:

1)        отсутствие в природе эфира;

2)   принцип относительности;

3)   принцип постоянства скорости света;

4)        неизменность интервала, состоящего из трех про­
странственных координат и произведения времени на ско­
рость света;

5)        принцип «одновременности», определяющий одно­
временность происходящего события, по моменту прихо­
да к наблюдателю светового сигнала.

Первое положение представление об эфире как о неподвижной среде, которая могла, следовательно, быть избранной в качестве системы отсчета, позволяла та­ким образом выделить абсолютное движение. Исходя из признания существования эфира, Лоренцем были по­лучены его преобразования, использованные Эйнштей­ном в специальной теории относительности с отказом от признания факта существования эфира.

Преобразования Лоренца были удобны как фор­мальный прием, позволяющий решить проблемы элек­тродинамики, возникшие в конце XIX века.

Второе по существу есть обобщение механиче­ского принципа относительности Галилея (1632 г.) на все явления природы. Галилей, рассматривая механические яв­ления, происходящие в закрытой каюте корабля, пришел к выводу, что никакими опытами внутри каюты невозмож­но обнаружить факт покоя или равномерного и прямоли­нейного движения корабля. Эйнштейн распространил этот вывод на немеханические явления.

Таким образом, принцип относительности утвер­ждает, что все законы природы (а не только законы механики) одинаковы во всех инерциальных систе­мах координат (инерциальная система та, в кото­рой выполняются законы Ньютона), то есть системах, движущихся прямолинейно и равномерно относительно друг друга; все инерциальные системы равноправны.


Третье положение скорость света в вакууме одинакова во всех инерциальных системах координат. Это допущение понималось Эйнштейном как постоянство скорости света. Опять же после того, как было введено Пуанкаре.

Отметим, что в механике скорость одна из основ­ных характеристик движения материальной точки, а ско­рость распространения света в вакууме одна из основ­ных физических констант: с = 299 792 458 м/с.

Эйнштейн пришел к выводу, что факт движения систе­мы с некоторой скоростью влияет на ее размеры, ско­рость течения времени и массу, и заявил, что получил связь между энергией и массой тела. В действительно­сти же эта связь была получена Пуанкаре (подроб­нее об этом говорится ниже).

Отсюда возник так называемый парадокс «близне­цов»: космонавт, который пролетел на корабле год (по часам корабля) со скоростью, близкой к скорости света, возвратившись на Землю, встретит брата-близнеца, по­старевшего почти на сорок лет.

Третье допущение есть обобщение результатов опы­та Майкельсона (1881 год), из которого следует, что скорость света одинакова в разных направлениях и не зависит от факта движения Земли.

В основе четвертого и пятого допущения лежит привязка к скорости света.

Общая теория относительности, распространяя специальную теорию относительности на ускоренные движения, для чего нужно было показать, что за счет тя­готения могут быть отнесены не только динамические эф­фекты движения, но и оптические явления, делала вывод о наличии у света гравитационной массы.

Эйнштейн отождествлял тяготение с искривлением пространства времени. Идея гравитационной массы света и соответственного искривления светового луча под действием тяжелого тела в его гравитационном поле да­вала новую гипотезу о Вселенной.

В основу общей теории относительности Эйн­штейн положил следующие допущения:


1)        гравитационное поле моделируется искривленным
пространством бесконечно малого объема, и соответст­
вующее ускорение системы отсчета проявляется в том,
что локально гравитационное поле может быть устранено
преобразованием координат;

2)        уравнения гравитационного и материальных полей
инвариантны (независимы) относительно произвольных
координат;

3)   потенциалы гравитационного поля, представляю­
щие
собой геометрические характеристики пространст­
ва времени, удовлетворяют уравнениям Эйнштейна, ко­
торые на самом деле должны называться уравнениями
Гильберта (были выведены Гильбертом в 1915 году).

Здесь следует отметить, что Эйнштейн в первом со­общении об уравнениях гравитационного поля сказал, что приведенные соотношения получены им «из общих со­ображений», не упомянув об авторстве Гильберта.

Гильберт по своей наивности незадолго до этого сооб­щил результаты математических выкладок Эйнштейну по­сле настойчивых просьб последнего. Когда же он понял, с кем имеет дело, было уже поздно уравнения Гильбер­та, вывод которых представляет серьезное математиче­ское достижение, стали именоваться уравнениями Эйн­штейна;

4) скорость распространения гравитационных волн
(гравитации) равна скорости света.

Но если свет обладает гравитационной массой, то есть подвержен действию поля тяготения, то под действием этих сил он должен испытывать ускорение. Чтобы допус­тить такое ускорение, нужно отказаться от основного по­стулата специальной теории относительности постоян­ства скорости света;

5)  пространство немыслимо без эфира.

Эйнштейн писал (1924 год): *...Мы не можем в тео­ретической физике обойтись без зфира, т.е. конти­нуума, наделенного физическими свойствами...»

Таким образом, последнее допущение является опро­вержением ранее сделанного Эйнштейном допущения (в специальной теории относительности) об отсутствии эфира.


Как говорят в таких случаях в Одессе: «Интересное кино!», когда надо по одной «теории» эфир не суще­ствует, а по другой без него никак нельзя обойтись!

Необходимо отметить, что расхождение между клас­сической физикой и теорией относительности, касающее­ся числа и содержания основных постулатов, является весьма принципиальным.

Двойственной была оценка теории относительности при жизни Эйнштейна[3]. С одной стороны, «...началась прямая травля теории относительности, главным обра­зом в Германии», а с другой «...вслед за Махом Адлер выступил против теории относительности и в тюрьме написал работу, которая, по его мнению, неопровер­жимо доказывала ложность взглядов Эйнштейна. Суд назначил экспертизу, которая должна была опреде­лить, не свидетельствует ли эта работа об умственном расстройстве подсудимого» (выделено мной. 6.5.). И дальше «...нападки на Эйнштейна и на теорию от­носительности стали частью большого заговора против демократии, мира и прогресса».

Это похоже на старую присказку: «Запомни, изме­няя мне, ты изменяешь всей стране!»

Тем более что по вопросу «травли» теории относи­тельности в Германии есть и другое мнение: в то время Эйнштейн и Минковский усиленно превозносились немецкой школой физиков в качестве единственных создателей теории относительности.

По поводу же незыблемости физических принципов теории относительности в варианте Эйнштейна можно привести слова Д.Д. Томсона: «Очарование физики в том и состоит, что в ней нет жестких и твердых границ, что каждое открытие не является пределом, а только алле­ей, ведущей в страну, еще не исследованную, и сколько бы ни существовала наука, всегда будет изобилие нере­шенных проблем...»

В этом же духе высказывался и Луи де Бройль: «Исто­рия наук показывает, что прогресс науки постоянно тормозится тираническим влиянием определенных кон­цепций, которые стали в конце концов рассматриваться как догмы. По этой причине необходимо периодиче-


ски подвергать весьма глубокому исследованию прин­ципы, которые в конечном счете стали применяться без обсуждения».

Сам же Эйнштейн считал: «Тому, кто творит, плоды собственной фантазии кажутся настолько необходимы­ми и естественными, что он сам их считает не об­разами мышления, но заданными реальностями и хо­чет, чтобы все так считали».

Мировой эфир, или Физический вакум

Изучение закономерностей распространения света привело физику к признанию существования мирового эфира, или, в новой терминологии, физического вакуума.

Понятие «эфир» возникло еще во времена древних греков: по их мифологии это самый верхний, чистый и прозрачный слой воздуха, место пребывания богов. Ари­стотель (ученик Платона) в дополнение к четырем стихи­ям огонь, вода, воздух, земля ввел пятую (сущ­ность всех вещей) эфир.

Так в физику вошло понятие «мировой эфир» уни­версальная среда, заполняющая все пространство, в том числе и промежутки между атомами и молекулами в те­лах.

Лукреций (древнеримский философ, автор сочинения «О природе вещей», излагающего идеи Демокрита и Эпи­кура) считал, что эфир материя, состоящая из особен­но легких и подвижных атомов.

Современник Ньютона Гюйгенс, говоря о природе света, считал, что световое возбуждение следует рас­сматривать как упругие импульсы, распространяющиеся в эфире, заполняющем все пространство, а огромная скорость распространения света обусловлена упругостью и плотностью эфира и не предполагает быстрых переме­щений частиц эфира. Во времена Гюйгенса Ньютона волновая теория света была лишь схематично намечена. Эйлер и Ломоносов отстаивали и развивали представле­ние о свете как о волнообразных колебаниях эфира.

Ломоносов пытался уточнить и углубить понятие эфи­ра, рассматривая различные возможные типы движения


В.Бояринцев

эфира «текущее, коловратное и зыблющееся». В 1756 году он писал: «Так как эти явления (электриче­ство) имеют место в пространстве, лишенном воздуха, а свет и огонь происходят в пустоте и зависят от эфира, то кажется правдоподобным, что эта электрическая ма­терия тождественна с эфиром». И далее: «Чтобы это выяснить, необходимо изучить природу эфира; если она вполне пригодна для объяснения электрических явлений, будет достаточно большая вероятность, что они происходят от движения эфира. Наконец, если не найдется никакой другой материи, то достовернейшая причина электричества будет движущийся эфир».

Впоследствии та, что световые волны поперечны, то есть направления колебаний в них перпендикулярны к на­правлению распространения, что возможно только в твердом теле, заставило приписать эфиру свойства упру­гого твердого тела.

Максвелл на основе опытов Герца сформулировал за­ключение: свет есть электромагнитное явление.

Идеи Максвелла об электромагнитной природе света позволили объединить светоносный и электромагнитный эфир, сделав его носителем всех электромагнитных явле­ний. Возникновение электромагнитного поля, равно как и его распространение, представлялось изменением со­стояния эфира, могущим распространяться от точки к точке с определенной скоростью[ 27].

В представлении Лоренца (конец XIX века) эфир есть безграничная неподвижная среда, единственной характе­ристикой которой является лишь определенная скорость распространения в ней электромагнитных возмущений, и в частности света.

Это представление об эфире как о неподвижной сре­де, которая могла быть избранной в качестве системы отсчета, позволяло таким образом выделить абсолют­ное движение.

Исходя из признания существования эфира, Ло­ренцем были получены его преобразования, использо­ванные Эйнштейном в специальной теории относитель­ности с отказом от признания факта существования эфира.


 

   107


О взглядах Пуанкаре у академика А.А.Логунова ска­зано так: «Интересно отметить, что, хотя выдвинутый Пуанкаре постулат относительности предполагает пол­ную невозможность определения движения материи от­носительно эфира, само понятие эфира им не отбрасы­вается». И далее: «В современной теоретической физи­ке понятие эфира уступило место понятию физического вакуума основного состояния, в котором неизбежно присутствуют квантовые флуктуации нулевые колебания квантовых полей» (выделено мной. В.Б.).

Проблеме эфира уделял большое внимание и великий русский ученый Д.И.Менделеев, который писал: «...Все современные познания и основные понятия естество­знания следовательно, и мировой эфир неизбеж­но необходимо обсудить под совокупным взаимодейст­вием сведений механики, физики и химии (!). И хотя понятие об эфире «родилось» в физике, нельзя не за­даться вопросом: что же такое это за вещество в хими­ческом смысле?

Для многих ученых эфир содержит эту первичную материю в несложившемся виде, т.е. не в форме эле­ментарных химических атомов и образуемых ими час­тиц, молекул и веществ, а в виде составного начала, из которого сложились сами химические атомы» («Основы химии »)[2В].

Поэтому далее я стану говорить только о своей по­пытке понять химизм эфира, исходя из двух основных положений, а именно:

1.  Эфир есть легчайший в этом отношении пре­
дельный
газ, обладающий высокой степенью прони­
цаемости, что в физико-химическом смысле значит, что
его частицы имеют относительно малый вес и обладают
высшей, чем для каких-либо иных газов, скоростью
своего поступательного движения.

2.         Эфир есть простое тело, лишенное возможности
сжижаться и вступать в частичное химическое соедине­
ние и реагировать с каким-либо другим простым или
сложным веществами, хотя способное их проницать,
подобно тому, как гелий, аргон и их аналоги способны
растворяться в воде и других жидкостях».


108  В.Бояринцев

Следует отметить, что электродинамика теории относительности, пришедшая на смену электродинами­ке Лоренца, вообще отказалась от представления об эфире, играющем роль материального носителя элек­тромагнитных процессов.

Электромагнитное поле, и в частности свет, является само по себе особой формой материи, имеющей не толь­ко много сходных черт, но и характерных различий с веще­ством в обычном смысле слова (электронами, позитрона­ми, нейтронами, атомами и пр.) и не нуждается для своего истолкования в представлении об эфире.

Материальная природа света отчетливо проявляется в явлениях светового давления, установленного опытным пу­тем П.Н. Лебедевым. То обстоятельство, что свет (элек­тромагнитное поле) и вещество представляют собой две различные формы материи, с особой отчетливостью про­является в превращениях кванта света в пару электрон позитрон и, обратно, в образовании светового кванта за счет объединения позитрона и электрона.

Но целый ряд оптических явлений, в частности фото­электрический эффект и вопросы рассеяния света, выдви­нули на первый план корпускулярные особенности света, следовательно, и признание существования мирового эфи­ра, или физического вакуума.

Как отмечал академик Г.С. Ландсберг[27], «Нельзя не отметить, что современная квантовая теория света (теория фотонов) характеризуется чертами, которые напоминают Ньютоново представление о свете даже в большей степени, чем это может показаться с первого взгляда. Корпускулярные свойства света получили экс­периментальное обоснование, гораздо более серьез­ное и разнообразное, чем это было во времена Нью­тона...»

Доктор технических наук В.А. Ацюковский определя­ет мировой эфир как газоподобную среду, заполняющую все мировое пространство и являющуюся строительным материалом для всех видов «элементарных частиц» веще­ства [29].


109

Отвергая в специальной теории относительности существование эфира, Эйнштейн в общей теории отно­сительности (теории тяготения) допускает его существо­вание: «Общая теория относительности наделяет про­странство физическими свойствами; таким образом, в этом смысле эфир существует. Согласно общей теории относительности пространство немыслимо без эфи­ра... »[30].

«Назревает представление... писал академик В.И. Вернадский, что вакуум не есть пустота с температу­рой абсолютного нуля, как еще недавно думали, а есть активная область максимальной энергии нам доступного Космоса. То есть пустоты нет. Мы вернулись к старому спору средневековых философов и ученых, но в отличие от них идем экспериментальным путем путем наблю­дений» (здесь и далее в этом разделе высказывания Вер­надского приводятся по книге Р.К. Баландина «Вернад­ский: жизнь, мысль, бессмертие»)[31].

Вернадский отмечал, что вся наша Вселенная в основ­ном состоит из космического вакуума: «...Космический вакуум пространственно господствует как таковой, и газообразное вещество, которое представляют собой звезды и Солнце, геометрически теряется в космиче­ской пустоте».

Вернадский вспоминал высказывание Менделеева: «Я помню со своей молодости, какое впечатление на ме­ня произвело в конце 70-х годов предисловие Д.И. Мен­делеева (18341907) к русскому переводу книги Мона о погоде. Он указал, что разгадка погоды находится в современной ионосфере, в вакууме, подчиненном вращению нашей планеты. Это было великое предви­дение будущего.

Сейчас мы стоим перед разгадкой «пустого» мирового пространства вакуума. Это лаборато­рия грандиознейших материально-энергетических процессов» (выделено мной. в.5.).

Заметим также, что мысль, высказанная Менделее­вым, относится к семидесятым годам XIX века!


110 В. Бояринцев
 

Чрезвычайно современно звучат слова Вернадского: «Об этих пространствах с рассеянными атомами и мо­лекулами правильнее мыслить не как о материальной пустоте «вакуума», но как о концентрации своеобраз­ной энергии, в рассеянном виде содержащей колос­сальные запасы материи и энергии...»

Косвенным подтверждением существования или от­сутствия эфира являются эксперименты по исследованию эфирного ветра.

Когда говорят об «эфирном ветре», имеют в виду следующее: Земля при движении по орбите со скоро­стью примерно 30 км/с перемещается относительно сис­темы удаленных звезд (следовательно, относительно эфи­ра), неподвижный эфир полностью или частично должен вовлекаться в движение при вращении Земли. Тогда ско­рость света, излученного в направлении движения Земли, должна уменьшиться, а в обратном направлении уве­личиться. Это явление и получило название «эфирного ветра».

В[24] отмечается: «Предпринимались многочислен­ные, но неудачные попытки обнаружить эфир, точнее «эфирный ветер». Решающий опыт, проведенный Аль­бертом Майкельсоном и Эдвардом Морли, был осуще­ствлен в 1887 г. и дал отрицательный результат». При этом делается очень интересное «утверждение»: «Май-кельсон ретроспективно подтвердил еще не поя­вившуюся к тому времени специальную теорию от­носительности Альберта Эйнштейна» (выделено мной. В.Б.).

В этой короткой фразе содержится сразу два ложных утверждения: 1) слово «ретроспективный» означает «об­ращенный к прошлому, посвященный рассмотрению про­шлого», то есть нельзя «ретроспективно» подтвердить то, что еще не появилось; 2) специальная теория относительно­сти не является теорией Эйнштейна.

При этом никого не смущает факт, что мы не видим все «небо в алмазах», что свет от далеких звезд не дохо­дит до Земли, хотя в предположении отсутствия эфира (фи­зического вакуума) дальность распространения света должна быть бесконечной.


Возвращаясь же к эксперименту Майкельсона, следу­ет отметить, что им была зафиксирована разница в изме­ренной величине скорости света в одном и другом на­правлениях на уровне 34 км/с. Майкельсон отнес это к погрешностям измерений и сделал вывод об ошибочно­сти исходной гипотезы стационарного эфира.

Полный обзор по экспериментальным исследованиям проблемы дан в работе В.А. Ацюковского «Эфирный ве-тер»[32], в которой отмечается, что в корректных экспери­ментах ряда ученых, в первую очередь Д.Миллера, «эфир­ный ветер был обнаружен, значение его скорости и направление были определены с неплохой для своего времени точностью. Оказалось, что направление этого ветра вовсе не совпадает с направлением движения Земли, как предполагалось вначале, а почти перпенди­кулярно к нему... И хотя Миллером... эксперименты уже были проведены, учитывая всю сложность обста­новки, нужно сейчас, с использованием существующих измерительных средств и современных возможностей, вернуться к этому вопросу и провести соответствую­щие эксперименты вновь» (выделено мной. В.Б.).

Один из таких экспериментов был выполнен Ю.М. Га-лаевым[33], который отмечает: «Значение скорости эфирного ветра,' измеренное в настоящей работе в диа­пазоне радиоволн, близко к значениям скоростей эфирного ветра, измеренным в оптическом диапазоне электромагнитных волн в экспериментах Миллера, Май­кельсона, Писа, Пирсона...

Таким образом, результаты выполненного экспери­мента согласуются с положениями исходной гипоте­зы о существовании в природе материальной среды эфира».

В 1920 году в статье «Эфир и теория относительно­сти» Эйнштейн писал: «...общая теория относительности наделяет пространство физическими свойствами, та­ким образом, в этом смысле эфир существует. Со­гласно общей теории относительности, пространство немыслимо без эфира...» (выделено мной. В.Б.).

Вопросы есть?


 В.Бояринцев

Принцип относительности

Принцип относительности, введенный Галилеем

для механических систем (а других в то время не было), гласил, что никакими механическими опытами невозмож­но установить, покоится данная система или движется рав­номерно и прямолинейно.

Другими словами, если в различных инерциальных (где действуют силы инерции. В.Б.) системах коорди­нат мы будем производить одни и те же механические опыты, то эти опыты во всех случаях дадут один и тот же результат.

Галилей заметил, что механика движения, а именно столкновений, полета снарядов и т.д., будет одной и той же как в покоящейся, так и в равномерно движущейся лабораториях.

Пояснить этот принцип можно, приведя пример из книги «Физика для любознательных»[34]: допустим, что один поезд проходит мимо другого с постоянной скоро­стью, без всяких толчков, причем все окутано таким гус­тым туманом, что вокруг ничего не видно. Могут ли пасса­жиры определить, какой из поездов движется? Могут ли им помочь эксперименты по механике? Пассажиры могут наблюдать только относительное движение. Хотя все правила сложения векторов и законы движения выработа­ны в движущихся «земных» лабораториях, они тем не ме­нее не обнаруживают никакого влияния этого движения.

Из принципа Галилея следует, что механическими опытами нельзя обнаружить равномерное и прямолиней­ное движение системы отсчета относительно Солнца и звезд. Но ускоренное движение системы отсчета относи­тельно Солнца и звезд может сказаться на результатах опытов.

Среди систем координат классической физики особо­го внимания заслуживают галилеевы системы. Ни одной из них нельзя отдать принципиального предпочтения, хотя с практической точки зрения целесообразно в зависимости от ситуации считать предпочтительной ту или иную систему отсчета.

Так, для пассажира, едущего в поезде, система коор­динат, связанная с поездом, является более естественной


113


системой отсчета, чем система координат, связанная с железнодорожным полотном. В свою очередь, послед­няя система является более удобной системой отсчета для наблюдателя, не едущего в поезде.

Принципиальная равноценность различных галилеевых систем находит свое выражение в том, что формулы для перехода из одной системы в другую одинаковы, изменя­ется только знак относительной скорости.

Так обстоит дело с точки зрения кинематики, но такая же равноценность различных галилеевых систем имеет место и в динамике. В этом и состоит классический прин­цип относительности.

Специальный принцип относительности распростра­няет принцип относительности Галилея на все физические явления, а не только на одни лишь механические движения, для которых он был сформулирован. Иначе говоря, для всех систем координат, движущихся прямолинейно и равно­мерно друг относительно друга, любые физические явле­ния должны протекать одинаково, и любые физические опыты должны давать одинаковый результат.

Это положение получило название специального принципа относительности, так как относится к специаль­ному случаю равномерного и прямолинейного движения. Все законы должны выглядеть одинаково как для системы координат, связанной со звездами, так и для любой систе­мы координат, движущейся относительно звезд прямоли­нейно и равномерно.

Более общий принцип, охватывающий случаи ускорен­ного движения систем координат, был назван общим прин­ципом относительности.

Но при переходе к специальному принципу относи­тельности классический закон сложения скоростей теперь должен быть заменен правилом Лоренца.

Лоренц постулировал: «В равномерно движущейся системе можно использовать собственный масштаб вре­мени». Всякая система имеет свое время. Для пересчета времени одной системы на время другой он создал урав­нения, которые получили название преобразований Ло­ренца.


  В. Бояринцев

Свет и его скорость

Теория относительности отказывается от двух основ­ных постулатов классической физики постоянство лине­ек (линейных размеров тела) и часов и принимает посту­лат постоянство скорости света.

Постулат о постоянстве скорости света включает в се­бя прежде всего предположение о том, что при распро­странении светового сигнала туда и обратно в пустоте скорость его одна и та же.

Второе утверждение скорость света не зависит от скорости движения всех приборов относительно звезд.

В статье «Измерение времени» Пуанкаре указывает на трудность, заключающуюся в том, что нельзя измерить скорость, не измеряя времени. Отсюда проблема: для синхронизации часов нужно знать скорость распростране­ния сигнала, а для определения скорости сигнала нужно иметь синхронно идущие часы, расположенные в разных точках пространства. Выход из этой ситуации нашел Пуан­каре в принятии условного положения о постоянстве скорости света*

Это условное положение о постоянстве скорости света было принято и в теории относительности в вариан­те Эйнштейна.

В.Чешев[35] отмечает, что процедура синхронизации часов, основывающаяся на соглашении о постоянстве ско­рости света, является опорной точкой для специальной теории относительности и всех ее следствий.

Из сказанного следует, что принятие допущения о постоянстве скорости света Эйнштейну не принад­лежит.

«Однако именно постоянство скорости света нель­
зя непосредственно и полностью проверить на опы­
те__ Непосредственное определение скорости света

возможно только в результате измерения промежут­ка времени, в течение которого световой сигнал рас­пространяется туда и обратно. Поэтому все непосред­ственные определения скорости света основаны на предположении, что световые сигналы в обе стороны распространяются с одинаковой скоростью. Правда,


 


 115


существуют астрономические методы определения скорости света, в которых измеряется только время распространения светового сигнала «оттуда сюда». Та­ков метод Ремера, в котором используется видимое нарушение периодичности затмений спутников Юпите-ра»[Ъ6].

Но астрономические методы измерений основаны на использовании определенных физических представлений, развивать которые можно только после того, как уста­новлены способы отсчета расстояний и времени.

Если мы уже сформулировали первый закон Ньюто­на, то мы могли бы «проверять» постоянство длины линей­ки, измеряя, проходит ли материальная точка, движущаяся по инерции, путь от одного конца линейки до другого за одно и то же время. Однако еще до того, как сформули­ровать законы механики, необходимо установить спосо­бы измерения расстояний, то есть выбрать линейку и предположить ее свойства.

Уже в первые периоды оптических исследований опытным путем были установлены четыре основных зако­на оптических явлений:

1)       закон прямолинейного распространения света;

2)   закон независимости световых пучков;

3)   закон отражения света от зеркальной поверхности;

4)       закон преломления света на границе двух прозрач­
ных
сред.

Основное свойство света прямолинейное распро­странение, видимо, и заставило